- ОТЗЫВЫ

- ИНТЕРВЬЮ

 Памяти Владимира САМОЙЛОВА

 

     

 

Главная  /  ПРЕССА  /  Пресса о ТЕАТРЕ  /  "Театральный Роман"  /  Ирина Алпатова  

 

 

 

 

Искусство не в себе

"Театральный роман, или Записки покойника". Театр имени Н.В.Гоголя

ТЕАТР

Ирина АЛПАТОВА
Фото Ирины КАЛЕДИНОЙ

Кабы не знать, что сюжетные перипетии описаны Михаилом Булгаковым, а в тексте имеются вкрапления подлинных высказываний Станиславского, запросто можно было бы предположить, что эту историю сочинили участники нынешнего спектакля во главе с режиссером Константином Богомоловым. Главное - иметь мозги, здоровое чувство юмора и иммунитет перед хроническими болезнями творчества.

Вряд ли, конечно, получился новый "роман" как произведение цельное и последовательное. Скорее, "театральный пирог". Капустный, естественно. Отголоски жанра сценического "капустника" слышатся определенно. Но это блюдо доведено до полной готовности - так, что и приличной публике подать не стыдно. Пирог - слоеный, и каждый зритель может выбрать "слой" по вкусу. Умудренные театроведы попробуют на зуб запеченные "реалии", где булгаковские прототипы обретают имена собственные. Неофиты - надорвут животы от смеха в эпизодах репетиций пьесы Максудова. Студенты и молодые артисты без труда поставят себя на место злосчастного драматурга или юных коллег-исполнителей. Так что в спектакле Богомолова удивительным образом сочетались известная элитарность и явная доступность, что бывает нечасто.

Рваные ритмы и перепады интонаций, чередование замедленности и взвинченности - тоже следствие "нероманического" жанра. Об этом предупреждает публику сам Максудов (Ильяс Тамеев) в экспозиции спектакля, дабы не ждали внятной последовательности сюжета, вместо которой здесь - блики памяти "покойника" разной степени яркости. Впрочем, "потусторонние" мотивы порой кажутся остроумными, но умозрительными придумками режиссера-перфекциониста. Вампирическая сущность театра, пьющего кровь своих жертв, здесь материализуется. То режиссер Ильчин (Андрей Болсунов) сладострастно припадает к руке Максудова и облегченно отваливается, утирая рот. То "роковая женщина" Торопецкая (Ирина Выборнова) с кроваво-красными ногтями, губами и перстнями с наслаждением цедит алый клюквенный сок. Вместо даты рождения здесь интересуются датой смерти. Название "Записки покойника", конечно же, звучит странно. Но, право же, эти комические "монстры", по логике режиссера являющиеся из иных миров, живее всех живых. А потому логика не замысла, но его реального воплощения явно настаивает на заздравных мотивах взамен заупокойных. Но переизбыток идей - очевидная примета творчества молодых.

Куда убедительнее и смешнее, в конце концов, действует на восприятие публики нестойкая, то ускользающая, то множащаяся сущность героев спектакля. И дело даже не в том, что почти каждому актеру доверено примерить несколько сценических масок. Но и личина, выглядывающая из-под одной маски, порой может живенько измениться прямо на наших глазах. Вот "основоположник" Горностаев (Андрей Зайков) маразматически трясет головой и не в силах разогнуться после поклона, но, "входя в монолог", тут же отбрасывает старческое заикание и принимается бодренько маршировать. Периодически впадающий в детство Иван Васильевич (Олег Гущин) с энтузиазмом отрывает голову у подаренной куклы и засыпает на коленях у тетушки, но на репетициях громоподобным голосом и диким темпераментом способен любого ввергнуть в транс. И где его искать, коль он одновременно и в Индии (куда отправлен режиссером взамен выбывшего за ненадобностью Аристарха Платоновича), и на Сивцевом Вражке. В купальном костюме и при ордене нырнул в Ганг, а вынырнул в собственной ванне. Эти гоголевско-булгаковские мистические штучки удались Богомолову чрезвычайно.

Юному неофиту Максудову - Тамееву, по неопытности и простоте душевной очарованному "волшебной силой искусства", куда как непросто. Само существование в почти замкнутом пространстве, ограниченном огромными страницами рукописи "Черного снега" (сценография Елены Качелаевой), не обещает покоя. Не мертвые, но словно бы живые буквы бегут друг за другом, складываясь в слова и фразы, настоятельно требуя дальнейшей трансформации - в действие. Впрочем, самому Максудову действовать практически не приходится - люди, события и ситуации находят его сами, повинуясь логике театральной случайности. Ему же приходится чаще всего выступать в роли "очарованного странника" по нутру театральной машины. Недоумение и восторг сменяют друг друга, но, увы, этими эмоциями все и ограничивается вплоть до финала, где случается наконец-то самолюбивый взрыв. Этого, признаться, маловато, но упрек впору переадресовать режиссеру, то ли чрезмерно понадеявшемуся на самостоятельность молодого актера, то ли не пожелавшему разнообразить краски его эмоциональной палитры.

Поэтому, когда во втором действии наступает настоящий бенефис Ивана Васильевича - Гущина, Максудов потихоньку вливается в ряды зрителей и, усевшись на ступеньки, вместе со всеми наблюдает блистательное представление. Ох, этот Иван Васильевич! Сам Станиславский, который при всей справедливой вневременности спектакля все равно сидит в тайниках зрительского "подсознания", кажется, сказал бы: "Верю!" Кукольный деспот, повторяющий как заведенный: "Я - один режиссер" и "Это - моя машина". Реформатор, сам запутавшийся в дебрях своей "теории". Когда Гущин с уморительным апломбом вещает задокументированные откровения гения, публика валится от хохота. Виртуозный интриган и знаток закулисья: как с невинным выражением лица на репетиции он громко размешивает сахар в стакане с чаем и невоспитанно шумно прихлебывает в сцене объяснения в любви, дабы ничто не отвлекало внимания от его драгоценной персоны. И как без малейших усилий добивается того, чтобы свита тут же начинала "играть короля". Грозный режиссер Фома Стриж (Андрей Зайков) инстинктивно сгибается в обезьяньем поклоне, экзальтированная Пряхина (Анна Гуляренко) с энтузиазмом юной дебютантки кидается в очередной абсурдный "этюд"...

Право же, подобной роли у Олега Гущина давно уже не было. И даже если он порой невольно тянет одеяло на себя, то под него тут же норовят нырнуть и все остальные. С актерами режиссер поработал отменно (помимо названных, стоит отметить Андрея Алексеева, Владимира Прянчина и Елену Лапину-Порватову).

Как известно, Булгаков свой "Театральный роман" не закончил. Но Константин Богомолов, с размахом крутанувший поворотное колесо спектакля, сумел его и остановить - вовремя и эффектно. Умиротворение уставшего и засыпающего Ивана Васильевича нарушил неожиданным пистолетным выстрелом, которого мэтр всегда так боялся, добавив репризу почти по Чехову: "Сергей Леонтьевич застрелился". Правда, внесение тела не снискавшего славы драматурга было встречено громовым: "Не верю!" Пришлось делать еще один "дубль" к всеобщему удовольствию и разрядке ситуации. И то, что режиссер с артистами умудрились не впасть в финале в ложный трагический пафос, - большая удача. Ведь смех порой куда целительнее сентиментальных рыданий. Даже если это касается не только материй высокого искусства, но и твоей собственной биографии.

источник

Копирование материалов сайта позволяется только со ссылкой на него или на первоисточник.  

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус! администрация сайта проживает по адресу:  

Выражаю глубокую признательность  организациям: http://www.gogoltheatre.ru/, http://www.prazdniki.ru/ (и особенно Алексею М.), http://www.kinoexpert.ru, http://www.kinox.ru/, http://www.ruskino.ru/ и http://www.kino-teatr.ru/ за помощь в популяризации сайта. Отдельное спасибо латвийской газете "ВЕСТИ" и главному редактору этой газеты - В. Шулакову за содействие и помощь. Сердечная благодарность зав. лит. частью Театра им.Гоголя Богдановой И.Ю. за предоставленные материалы, админ. сайта театра им.Гоголя Д. Деменкову и драматургу Фёдору Ландрину за всестороннюю помощь и поддержку. И низкий поклон всем тем, кому не была безразлична судьба сайта с момента его рождения. 
   С уважением, администратор сайта, Dr.Sc.ing Леонора Кузнецова.
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS